Понятие «психической травмы» впервые появилось в научной литературе в конце 19-го века. Тем не менее, её признание как самостоятельной нозологической единицы растянулось почти на сто лет, породив захватывающую дискуссию в профессиональных кругах.
Сам процесс интеграции психиатрии в медицину, в соответствии с духом того времени, принимал естественнонаучную парадигму в качестве основной. В связи с этим психиатрия начала отдаляться от понятия личности, а ключевым понятием становится симптом. Этот процесс и начало современной истории психиатрии обычно связывают с именем Эмиля Креплина. Хотя и оппонентов у Креплина среди современников было достаточно. К примеру, К. Г. Юнг в своей работе 1907 г. «Психоз и его содержание», системная монография О. Блейлера, посвященная шизофрении, работа Тилин-га 1906 г… Бурная полемика начала 20-го века фактически ничем не завершилась, в результате признавалось главенство двух ведущих факторов психопатологии – наследственной предрасположенности и провоцирующего момента. Но только трагический опыт Первой мировой войны поставил вопрос о травматическом неврозе психологического происхождения (без какой-либо интоксикации, инфекции, повреждения головного мозга и т.д.). До этого периода понятие «психической травмы» в медицине фактически не признавалось.
Ещё до описанных событий широкое внимание общественности к психической травме обратил З. Фрейд, который, вне сомнения, намного опережал современные ему представления. В своей работе «Исследования истерии» Фрейд подчеркивает: «…При травматическом неврозе причинной болезни является не ничтожная физическая травма, а сам испуг, травма психическая». В 1892 году Фрейд пишет: «травматическое воздействие может оказать любое событие, которое вызывает мучительное чувство ужаса, страха, стыда, душевной боли; и разумеется, от восприимчивости пострадавшего зависит вероятность того, что это происшествие приобретет характер травмы.» Травма не всегда проявляется в чистом виде как болезненное воспоминание, она способна вызывать симптомы, которые в следствии приобретают самостоятельность. Наблюдения в ходе клинической практики 1881 г., привели Фрейда к такому открытию: симптомы ослабевают и исчезают, когда удается полностью восстановить в памяти образ травматического события.
Как известно, Фрейд учился у выдающегося французского психиатра Жана Мартена Шарко в 1885 г., который ещё около 1883 года сформулировал гипотезу о психогенном происхождении некоторых психических расстройств. Фрейд полностью воспринял данную идею и развивал её в дальнейшем в работе с Йозефом Брейером.
Стоит отметить, что в будущем Фрейд постепенно отходит от идеи психической травмы, уделяя внимание теории влечений, которая в результате и вытеснила теорию травмы из современного психоанализа, хотя обе эти теории не исключают, а дополняют друг друга. Позднее в своих работах времён Первой мировой войны «Своевременные мысли о войне и смерти», 1915 г., «Психоанализ и военные неврозы», 1919г, а также в одной из его самых известных статей «По ту сторону принципа наслаждения», Фрейд опять уделяет толику внимания психической травме.
Однако описания и исследования того, что сейчас мы называем психической травмой, проводились и до Фрейда.
Ещё в далекие времена гражданской войны в США в медицинскую литературу вошла психопатология травматического стресса. Известен так называемый синдром Да Коста – явление, описанное в литературе, как «солдатское сердце», смысл которого раскрывается в симптомах ветеранов американской гражданской войны, которые жаловались на сердцебиение, боль в области сердца, головокружения. Реакции, обусловленные участием в боевых действиях как Первой, так Второй мировых войн, стали предметом широкого исследования. В это время появляются такие термины, как «невроз военного времени», «травматический невроз» и другие.
Последним психоаналитиком – серьезным приверженцем теории травмы был Отто Фенихель. Свои взгляды он изложил в книге «Психоаналитическая теория неврозов», изданной уже после Второй мировой войны. Так же как и Фрейд, Фенихель отмечает 2 тенденции спонтанного преодоления травмы – ментальное и территориальное отдаление от травматической ситуации и отсроченный разряд накопившегося аффекта.
С американо-вьетнамской войной и с высокой частотностью психических нарушений у ветеранов, связанно возобновление исследований в области психотравмы. Именно тогда заговорили о Посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР). Необходимость классификации психических расстройств способствовала созданию диагностического и статистического справочника DSM в США в 1952 г. Однако, в качестве официального термина ПТСР появилось только в 1980 г. в DSM-3 и было отнесено в категорию «тревожных расстройств», которые развиваются в результате «редких внешних событий». Это означает, что вначале травма определялась как редкое внешнее воздействие в свете катастрофических событий. Исходя из этих теоретических предпосылок, считалось, что тот, кто пережил трагическое событие (плен, пытки, изнасилование, стихийное бедствие…) обязательно будет травмирован и имеет риск к развитию ПТСР. Этот подход трансформировался и нашел свое отображение в DSM-4 (1994 г.). Большинство людей переживших травматическое событие, не проявляли признаков травматизации и ПТСР. То есть, травматический опыт - лишь необходимое, но никак не достаточное условие «доказательства теоремы». Критический фактор – это эмоциональный отклик личности на травму.
Таким образом, изложенные выше современные концепции возвращают нас к психоаналитическим идеям, возникшим ещё 100 лет назад, однако их путь в психиатрическую науку оказался трудным и отмеченным трагическими мировыми войнами и катастрофами, которые послужили катализатором развития теории психической травмы и её последствий, как для отдельной личности, так и для общества в целом.
